Отец. А у тебя ее нет?

Вернер Откуда мне было ее взять? Чтобы вылепить Франца по своему подобию, вы не пожалели ничего. Разве моя вина, что я приучен только слепо повиноваться?

Отец. Это одно и то же.

Вернер. Что одно и то же?

Отец. Повиноваться и приказывать: в обоих случаях ты передаешь приказания, которые получил.

Вернер. Вы их получали?

Отeц. Я не так давно перестал их получать.

Вернер. Кто же вам приказывал?

Отец. Не знаю. Возможно, я сам. (Улыбаясь.) Я открою тебе секрет: если хочешь командовать, представь себя на месте другого.

Вeрнeр. Я не хочу быть ни на чьем месте.

Отец. Дай мне умереть, и через неделю ты окажешься на моем.

Вернер. Решать! Сколько надо мужества — взять все на себя. Отвечать одному за сто тысяч человек. Как вы могли так жить!

Отец. Я уже давно ничего не решаю. Я подписываю бумаги. С будущего года будешь подписывать их ты.

Вернер. И ничего другого вы не делаете?

Отец. Вот уже десять лет — ничего.

Вернер. А зачем вы были нужны? Это мог делать любой.

Отец. Да, любой.

Вернер. Хотя бы я?

Отец. Хотя бы.

Вернер. Все так несовершенно, столько винтиков, а если один из них затормозит?

Отец. На такой случай существует Гельберт. Ты его знаешь. Замечательный человек. Он работает у нас двадцать пять лет.

Вернер. Значит, по сути дела, мне повезло. Это он будет командовать?

Отец. Ты с ума сошел. Гельберт? Он твой служащий: ты ему платишь, чтобы он подсказывал тебе, какие надо давать распоряжения.

Вернер (после паузы). Ни разу в жизни, отец, вы не оказали мне доверия. Вы заставили меня руководить предприятием только потому, что я ваш единственный наследник, и уже позаботились о том, чтобы превратить меня в горшок с цветами.