Лени (сухо, с усмешкой). Я? Я умирала со страху, но говорила себе: он за все заплатит.

Иоганна (с иронией). И заплатил?

Лени (улыбаясь, но очень жестко). Платит. (Оборачиваясь к Вернеру.) Так кого же накажут, Вернер? Кто из нас двоих будет наказан? О, мы впали в детство. (Неожиданно резко.) Ненавижу, когда жертвы уважают своих палачей.

Иоганна. Вернер не жертва.

Лени. Взгляните на него.

Иоганна (указывая на зеркало). Взгляните на себя.

Лени (удивленная). На себя?

Иоганна. Уж не такая вы храбрая! И вы много говорите.

Лени. Для того чтобы вас развлечь. Отец давно не внушает мне страха. Да, и на этот раз мы знаем, что он нам скажет.

Вернер. Не могу себе представить.

Лени. Не представляешь? Фарисей, святоша, закрываешь глаза на все, что тебе не по душе! (Иоганне.) Старый Гинденбург скоро околеет, Иоганна. Разве вы не знали?

Иоганна. Нет, знала.

Вернер. Ложь! (Задрожав от возмущения.) Я тебе говорю, что это ложь.

Лени. Не дрожи так. (С внезапной яростью.) Да, околеет, да, околеет! Как собака! И ты был предупрежден: конечно, был, раз все рассказал Иоганне.

Иоганна. Ошибаетесь, Лени.

Лени. Полно! У него нет от вас секретов.

Иоганна. Очевидно, есть.

Лени. Тогда кто же вам сообщил?

Иоганна. Вы.

Лени (в изумлении). Я?

Иоганна. Три недели тому назад, после консилиума, один из врачей прошел вслед за вами в голубую гостиную.

Лени. Да, Гильберт. Ну и что?

Иоганна. После его ухода я встретила вас в коридоре.

Лени. И что же?

Иоганна. Больше ничего. (Пауза.) У вас очень выразительное лицо, Лени.

Лени. Я этого не знала. Благодарю. Я ликовала?